Если взглянуть на предстоящий мировой финансовый кризис с точки зрения неофита, то, как ни парадоксально, он будет только во благо моей стране. То, что он будет, не вызывает сомнения уже довольно продолжительное время. Но как это ударит по России?
На поверхности две основные проблемы – отсутствие собственного производства и отток капитала. Сколько через мои руки прошло договоров, предмет которых описывается простым, но очень неприятным для нас словосочетанием «лицензионный договор». По таким договорам нам предоставляется право использовать западную технологию для производства товаров, но при этом мы обязаны передавать им 70-80% от выручки. На слуху, представляемые как достижение, открытия новых «сборочных площадкок» автомобилей, модернизация сигаретной промышленности (та же «Ява»), одежда, в собственности наших компаний нет ни одного пивного бренда… Мы очень многое покупаем на Западе, не развивая свой собственный сектор. Получается, что лицензиат за полгода-год отбивает свои инвестиции, а потом начинает забирать у нас деньги, которые могли бы остаться на внутреннем рынке.
Инвестиции, это, конечно, не есть плохо, но при этом мы должны себя хоть в какой-то мере защитить, например, от того, что тот же самый лицензиат закроет производство. И что мы будем иметь без наличия альтернативы? Дополнительные траты на закупку того же или аналогов заграницей.
Да, есть Стабфонд – около 150 млрд. долларов. Есть золотовалютный запас в размере еще 350 миллиардов. Но в сумме это меньше, чем корпоративный долг страны. Корпоративная задолженность по сравнению с прошлым годом увеличилась в полтора раза. Это значит, что мы берем в долг больше (или чаще), чем отдаем. Основной доход страны сегодня тоже не секрет – нефть и газ. Но, когда цена на него будет падать, а падать она начнет хотя бы потому, что падает и доллар, уровень жизни значительно понизится.
Много мной уже было услышано о модернизации экономики. Именно не о реформах, а о модернизации. Но что это такое, собственно? Это мы свои производства будем подтягивать на уровень требований тех процессов, которые уже существуют и применяются на западе.
Наш потребительский рынок составляет 150 млн. человек. И снова вспоминаем, что это рынок занят западными компаниями.
В 90-х мы потеряли большинство рынков сбыта, остались «голыми» перед лицом матерой буржуазии. Своя-то, скоро произведенная, основывалась на принципе хапнуть побыстрее и побольше. В результате приватизации она стала неправедным обладателем огромного массива собственности, которую старалась побыстрее сбыть с рук, чтобы отмыть деньги. Они рассматривают мою страну только в качестве места заработка. О каком тогда строительстве в России можно говорить? Новая буржуазия может родиться только из малого и среднего бизнеса. А знаете сколько нужно потратить еще до того, как такой бизнес заработает? Поверьте на слово много. Так много, что зразу начинаешь задумываться о целесообразности начинания.
Черт его знает, на что будет похож новый кризис. Если что-то вроде 98-го года, то все не так уж и плохо. Ведь шаги, предпринятые тогда, привели к реальному снижению инфляции аж в течение 4 лет, т. е. налицо экономический рост. А когда сегодня я слышу об инфляции в 8%, а в магазине вижу увеличение цен на товары, входящих, между прочим, в потребительскую корзину, на 20-25%, то даже не математику будет понятно, что это декларация. А разница в процентах падает бременем на ВВП, не может же она испариться.
Пока у нас еще все благополучно. Нет, честное слово. Вот обвалится штатовская система, обанкротятся западные банки, в которых лежит наш Стабфонд, цены на энергоносители упадут раз в 10, а цены на продовольствие на столько же возрастут… Денег нет, еды нет и купить не на что… 98-й вспомнится с ностальгией.
А где же здесь благо, спросите вы? Я считаю, что только такой кризис может стимулировать рождение новой модели экономики. Не основанной на подстраивании к западу, а собственной, понимающей необходимость собственного производства, а значит и рынков сбыта.
Экономисты дают западу еще 2-3 года побарахтаться. Пожуем увидим.